ruslankuznetsov: (Default)


Может быть кто-то из вас еще помнит, что я когда-то работал консультантом и писал статьи и ответы на вопросы : ) Одна такая статья была о роли музыки в жизни духовного человека, а, конкретно, о том, как музыка может и должна помогать людям выходить на контакт с Богом. Вот отрывок из нее:

«Месяц назад я летел в самолете и медленно умирал. Я возвращался из Детройта, где в течении четырех дней проводил семинары в церкви, и в последний день ощутил, что очень устал, именно духовно устал, потерял энергию и силу. Навалилась какая-то демоническая тяжесть, которую я не ощущал уже очень давно. Я был полностью раздавлен, меня плющило и колбасило, и не было никаких сил как-то себя взбодрить и «вручную» поднять себе настроение. 

Я пытался смотреть смешной фильм, играть в игру, читать книгу. Ничего не работало, ничего не хотелось, мне было противно и тошно. Тогда я воткнул наушники в уши и включил свой плеер. Чтобы как-то «утешиться», я решил послушать произведения Павла Чеснокова в исполнении мужского православного хора (когда-то я собирался быть профессиональным дирижером). И только прозвучали первые ноты, только я отвлекся от этого давящего гнета и решил с Ним поговорить, как вдруг все изменилось. Неожиданно исчезла моя соседка слева, а вместо нее там сидел Святой Дух. Я тут же залился слезами, радуясь, что за иллюминаторами была ночь, а в самолете полумрак, и что меня никто не потревожит ненужными расспросами о моем самочувствии. 

Хор пел в мои уши изумительно хорошо, но еще лучше говорил в мой дух Папа. Он мне все объяснил и разложил по полочкам, Он меня чуть-чуть поругал за мои ошибки, повлекшие за собой этот кошмар, а затем долго утешал. А когда разговор закончился, то Он просто остался сидеть рядом со мной, повернувшись ко мне вполоборота, положив голову на спинку кресла и сочувствием глядя на мое плечо. А я слушал православную литургию и плакал, ощущая Его необъяснимо-приятное и успокаивающее присутствие в соседнем кресле. Потом Он исчез, а мне стало легко и хорошо, как будто бы я после болезни проснулся выспавшимся и здоровым.

Вот что делает музыка — она помогает нам перестать беспокоиться, суетиться и искать выход из положения. Хорошая музыка как будто бы берет нас за плечо и мягко усаживает в кресло. Она закрывает нам уши, чтобы мы не слышали наше физическое окружение, и открывает наш дух, чтобы мы услышали духовный мир. Я не слушал старославянские тексты в самолете, пытаясь их понять, не анализировал гармонические ходы и разрешения, не давал оценку оригинальности главной темы и качеству исполнения. Нет, я не занимался этой ерундой, потому что я был занят — я разговаривал с Папой. Эта музыка позволила мне забыть о своих проблемах и сходить к Нему в гости, в Его духовное измерение, где Он меня уже спокойно и терпеливо ждал. 

Небо уже давно было в самолете А330, просто меня в том Небе не было. Я был на десяти-километровой высоте, но не в Небе. Папа сидел рядом со мной в кресле, но я Его не видел и не слышал, потому что пытался смотреть фильм с Мерил Стрип. Небо ждало, пока я копался в рюкзаке, доставая компьютер. Небо оставалось невостребованным, пока я пытался что-то там читать, жевать, думать. Но затем я включил любимую музыку, отключив этим свой разум от ненужных мыслей, и Небо, со всеми его Обитателями, тут же стало моей реальностью». 

А хотите послушать то, что я слушал тогда в самолете? Вот, пожалуйста: Павел Чесноков, «Да исправится молитва моя» и Александр Архангельский, «Господи, услыши молитву мою». Наслаждайтесь.




ruslankuznetsov: (Default)
Период с 17-ти до 22-х лет.

Восемнадцатый год моей жизни ознаменовался, кроме всего прочего, важнейшим событием — переездом на постоянное место жительства в США. Я, конечно, тогда не думал, что это будет ПМЖ, так как через год-другой собирался вернуться обратно. С деньгами, чтобы гулять свадьбу. И все-же: для молодого парня из провинции, привыкшего к своему кругу, никогда никуда не уезжавшего из дому больше, чем на месяц, это было что-то.

Сегодня все было бы по-другому. А тогда… Тогда я был, мягко говоря, в шоке. Да, Америка манила своими несметными богатствами и «заграницей», там меня ждала своя собственная машина и полный холодильник еды. Там жил мой любимый брат, там меня уже ждали неизвестные мне молодые люди, там ночные огни больших городов и доллары в кошельке. Но за все это нужно было заплатить дорогой ценой: все, что я знал, всех, кого я любил и ценил, всем, чем я дорожил в этом мире, мне нужно было оставить на Донбассе. А это, скажу я вам, очень и очень не легко.

Вот почему я до сих пор не равнодушен к музыке того времени, не важно, какая она. Ассоциации, как известно, сильнее здравого смысла и, в большинстве случаев, не подчиняются нашей воле.

Вот эти песни, которые напоминают мне то беспокойное время )
ruslankuznetsov: (Default)
Photobucket

Я не очень люблю классическую музыку. Наверное, частично потому, что с семи лет учился в музыкальной школе, где ничего, кроме классики, практически, не играется. Сонаты Моцарта, прелюдии Баха и этюды Черни — самое сложное, что приходилось учить. И самое скучно-уныло-неинтересное на детский взгляд.

Но еще я не люблю большинство классических произведений из-за того, что они, как бы это помягче сказать, некрасивые. С моей личной точки зрения понятия красоты гармонии, естественно. К счастью, как всегда есть исключения, поэтому у каждого композитора я могу найти что-то прекрасное и восхитительное. Что можно слушать бесконечно. Что каждый раз вызывает мурашки по коже, что цепляет какие-то незнакомые самому себе струнки в душе, отчего сладко щемит в груди и наворачиваются слезы.

Такое произведение достаточно описать одним емким словом «гениальное», чтобы сразу стало ясно — оно пришло откуда-то из другого мира и автор так и передал нам его в том девственном виде, в котором сам его получил. Ведь гений — это тот избранный, кому предоставлена честь заглядывать в духовный мир и приносить оттуда что-то в мир человеческий.

Одним из таких гениев был русский парень Сергей )
ruslankuznetsov: (Default)
Только сейчас я понимаю, какое скудное культурное меню было у меня в юности. Как в советской столовой. Сижу сейчас и уже, как говорится, «всю дурь в башке напрягаю», но все равно ничего не могу вспомнить толкового, красивого, ценного, уникального. Ну, почти ничего. Все ведь крутилось вокруг церкви и соответствующих песнопений. Иногда, может, и имеющих в себе какой-то минимум облагороженной калорийности, (чтобы окончательно не загнуться с голоду), но в остальном — пустыня безводная.

И я снова думаю: ну ладно, вам нечего было мне дать. Но тогда зачем запрещать мне самому брать? И, как всегда, не могу не упомянуть самое страшное — все это происходит сегодня, все те сектантские концлагеря никуда не девались, все так же там растут несчастные исхудалые дети, все те же полосатые робы, серые лица и колючая проволока. Мои родственники там, ваши, возможно, тоже. Это как с больницей, тюрьмой или войной: мы не там, и, кажется, что нет ни болезней, ни издевательств, ни убийств. Но они есть, всегда были. И… будут.

Дальше... )Read more... )

1. Мэтр советской попсы, Вячеслав Добрынин, тогда нравился, кажется, всем:


2. Теплые, задушевные песни барда Олега Митяева (Изгиб гитары желтой) хороши тем, что их можно просто вот так брать и петь, при этом как бы рассказывая историю (исполняет Михаил Шуфутинский):


3. Тема Великой Отечественной Войны всегда была для меня очень интересной, но в то же время трогательной и сентиментальной — иногда мне на самом деле трудно сдержать слезы при виде документальных кадров тех времен. Так что, фильмы, книги и музыка на эту тему занимает в моем сердце особенное место. Одна из лучших песен о войне:


4. Пока мы в этом настроении. В 1994 году я пошел в кинотеатр и посмотрел потрясшую меня до глубины души картину «Афганский излом» — всю следующую неделю я ходил под огромным и тяжелым впечатлением от увиденного. Один из знаменитых моментов — взлетающий самолет под названием «Черный тюльпан» с гробами на борту — сопровождался этой душераздирающей песней:


5. В начале 1995 года я тоже впал в ту самую юношескую безумную «влюбленность» — первую и, говорят, последнюю в жизни (и слава Богу). Я, как вы уже знаете, не называю такое чувство любовью, скорее, это психологическое переживание, подкрепленное небывалым всплеском гормонов и других химических веществ в молодом, не познавшем девичьего внимания и ласки организме парня. Но переживание, что там говорить, колоссальное.

Тот, кто знает, о чем идет речь, знает и другую сторону этой страсти: в ней негатива больше, чем позитива. Чаще ощущается горечь, чем радость. Жгучая, жестокая ревность преобладает над пониманием и прощением. Обида несется впереди здравого смысла, чувство меры отсутствует напрочь, причем, именно в плохом контексте. Все мысли и действия сконцентрированы на одной до боли ослепительной точке, и эта точка — единственная на всем свете, самая лучшая, умная, смешная, талантливая, очаровательная, но недоступная, как планета Венера, девочка.

Молодость разума, неопытность, в том числе и в отношении противоположного пола, причуды развивающейся физиологии и тотальный запрет родителями и другими взрослыми всего, что только можно запретить — это довольно опасный коктейль. Эффект равносилен наркотику, который насильно заставляет мозг выделять эндорфины, после чего такому мозгу будет нравится все, что движется. Говорю вам это как человек, испытавший и то, и другое ; )

Но девочка, правда, была хороша и красива. Проблема была за малым: я не имел никакого понятия, что нужно с этой моей влюбленностью делать. Я был уверен, что недостоин такой жемчужины, что эта красавица даже не замечает меня (я, конечно, ошибался — потом выяснилось, что мы влюбились друг в друга практически одновременно), что у нее есть поклонники круче, богаче, накачанней и опытней меня — нищего, хилого и зеленого музыкантишки (а так оно и было). Значит, думал я, у меня нет никаких шансов.

Поэтому, еще даже ни разу с ней не заговорив (а этот период тайного страдания длился 8 месяцев), я уже начал прощаться с моей неразделенной любовью. Я, как бы, отпускал на волю птицу, которая даже не пролетала рядом со мной. Смотрел на ее фотографию, которую украл у друга, ронял слезу и слушал потрясающую песню братьев Меладзе:


6. Не знаю, как вы, а я всегда ощущал себя каким-то другим. Причем, чаще не тогда, когда был в компании, а тогда, когда никого рядом не было. В компании я волей-неволей подстраивался под окружение, становился частью толпы. Но оставшись один понимал, что у меня все равно судьба особенная, другая. Помню, сказал об этом маме, а она, усмехнувшись, ответила: «Все так думают, что они особенные».

Так вот, я до сих пор не поменял свое мнение, тем более оглядываясь на пятнадцать лет назад — я, правда, другой. Меня вечно тянуло против течения, я постоянно отбивался от стада, сопротивлялся, спорил, боролся, получал по голове, падал, но все равно не сдавался и греб в свою сторону. Не потому, что я такой смелый или хвастливый, а потому, что оно по-другому и не получается: уже и не хочется бузить, уже нет никаких сил, но натура все равно не позволяет сломаться и подчиниться чьей-то воле, чьему-то авторитету и мнению.

Именно поэтому мне всегда импонировала эта песня — ведь она обо мне, о моей беспокойной жизни:


7. Знаете, чем мне, как мужчине, нравятся лирические вещи Игоря Талькова? Тем, что они мужские. Когда я их слушаю, то понимаю, что эти тексты написаны не гламурным размазней, которого все предают и он, бедняжка, плачет, заламывая руки, под окном любимой, а таким взрослым, сильным духом, настоящим мужчиной. В его стихах можно угадать мужские грустные глаза с морщинками вокруг них, мужские неторопливые движения и взвешенные фразы, мужскую глухую, никогда никому невысказанную боль и мужскую нежность — не затертую о чьи-то публичные бедра, не истраченную в борделях и не поблекшую от похотливой лжи. Слегка неуклюжую и непривычную для него самого, но оттого более ценную. Короче, если бы я был девушкой, я бы точно влюбился в такого мужчину ; )


8. Следующая песня тоже связана с тем самым острым периодом влюбленности в моей жизни (по смыслу), и хотя она практически не представляет никакой художественной ценности, мне она дорога как одно из самых сильных воспоминаний о моем друге и брате Руслане, про которого я не так давно рассказывал.

В начале лета 1995 года я задумал сделать перестановку в своей комнате, которая закончилась ремонтом и переклейкой обоев (с фотообоей, естественно). И Руслан пришел составить мне компанию. Почему-то именно этот момент очень ярко запечатлелся в моей памяти: открытое окно и свежий, ароматный ветерок залетающий в пустую комнату; этот незабываемый запах ремонта в русской квартире; предвкушение чего-то светлого и хорошего; ощущение молодой, но уже взрослости; удовлетворение от дружбы с добрым, умным, талантливым парнем и возможность потрепаться с ним обо всем на свете (то есть почти все время о девчонках).

А песня эта просто играла тогда в магнитофоне:


9. Махачкала, Дагестан, 1995 год, осень. Точнее, бабье лето. Мы на работе: папа, мой родной брат и два двоюродных, включая Руслана. Мама тоже вызвалась поехать с нами, развеяться. Мы снимаем меблированную квартиру в пятиэтажке, где живем с размахом: сейчас «раздача» — мы привезли наш продукт (портреты) и отдаем его клиентам, получая немалые (а по тем временам и огромные) деньги. Каждый день изощренные завтраки и ужины от мамы, горы фруктов, теплое, ласковое море с утра до обеда и вечерний кайф с Яном Флемингом и разными вкуснятинами.

Это было потрясающее, незабываемое время (в отличие от других командировок, связанных с неудобствами, страхом и общим чувством омерзения от всего вокруг). Я даже сейчас не помню, как мы там работали — в памяти осталось только приятное времяпровождение, как на курорте.

Однажды вечером я вышел на балкон и услышал (хоть и не впервые) эту песню. Я перегнулся через перила и увидел двух симпатичных девушек, которые курили этажом ниже. И песня играла у них. Причем играла несколько раз подряд — видимо, девушкам она тоже очень понравилась. И все: с тех пор каждый раз, когда я слышу эту вещь, я улетаю в прошлое, превращаясь в семнадцатилетнего пацана, стоящего на балконе. Он видит вечерний город с морем и корабельными огоньками на горизонте; ощущает теплый бриз, аромат сигарет и девичий смех; чувствует приятную жалость о чем-то, что в его жизни никогда не произойдет и с грустью понимает, как ему сейчас не хватает в его ладони маленькой, нежной ручки.

А когда песня заканчивается, я мечтаю о том, чтобы еще раз, хотя бы на три минуты, очутиться на том балконе, в той компании, тем удивительным вечером бабьего лета.

Я никогда не знал, о чем эта песня и как она называется. Узнал сегодня, когда делал этот пост:


Бабье лето

Знаешь, я никогда так не был счастлив, как в то утро.
Мы шли по пляжу, вот такому как этот. Была осень,
хорошая погода, которую встретишь лишь в Северной Америке.
Там её называют индейским летом, но всё это наше.
В своём длинном платье ты как будто сошла с акварели Мари Лорансэн.
И я помню, очень хорошо помню, что я сказал тебе в то утро —
прошёл год, век, вечность...

Нам - туда,
Куда захочешь и когда...
Мы опять полюбим вновь, когда погибнет любовь.
Нам с тобой
Плыть в утро, только вместе с ним,
Летом бабьим таким цветным.

Сегодня я так далеко от того осеннего утра, но я как будто там.
Думаю о тебе — где ты, что делаешь, существую ли ещё для тебя.
Cмотрю на волну, никогда не достающую дюны.
Видишь, как и она, я откатываюсь назад, как и она, ложусь на песок.
И вспоминаю, вспоминаю приливы, солнце и счастье, пережитое у моря —
прошли вечность, век, год.

Нам — туда,
Куда захочешь, и тогда
Мы опять полюбим вновь, когда погибнет любовь.
Нам с тобой
Плыть в утро, только вместе с ним,
Летом бабьим таким цветным.
ruslankuznetsov: (Default)
Photobucket

Человеку свойственно забывать. И это хорошо, когда забывается негативное, грустное или трагическое. Но плохо, если речь идет о хорошем, ценном и любимом. Плохо еще и потому, что забытое не только не служит на пользу нам самим, но и нашему окружению. Поэтому, иногда нужно себя немного напрягать и вспоминать что-то, чем можно поделиться с другими.

Например, каждые три месяца я пишу отчет о просмотренных мною фильмах. Это нужно как мне, так и моим друзьям и читателям — я еще раз вспоминаю и анализирую увиденное, они, если еще что-то не посмотрели, имеют возможность наверстать упущенное. Плюс, на этой почве возникают обсуждения и дискуссии, что тоже хорошо.

Есть еще одна культурная сфера, которая мне очень близка — музыка. К сожалению, я вырос в очень специфической среде, где подавлялся талант, творчество и свобода мышления, где были под запретом очень многие вещи, в том числе и светская музыка. В это трудно поверить сегодня, но я прекрасно помню то время, когда наш главный музыкальный жрец ходил по домам членов церкви и перебирал их фонотеку, унося с собой то, что не подходило под устав секты.

Все это, понятное дело, касалось «христианской» тематики — о том, что в доме может быть кассета с «неверующей» музыкой не могли быть и речи. Таким образом Люцифер руками баптистов достиг довольно неплохих результатов: мало того, что нам не разрешали поступать в музыкальное училище, так еще и лишали самообразования, конфискуя с записями профессиональных исполнителей последнюю надежду развиться в творческих личностей.

Естественно, подобная варварская деятельность узколобых поборников святости не могла не отразиться на наших юных мозгах, жадно впитывающих все новое и интересное. Мы выросли интеллектуальными калеками с атрофированным вкусом и постоянным болезненным чувством вины за то, что не до конца «посвятили себя Господу», что выражалось в полном отречении от всего «мирского».

Но даже в таких рабских условиях в каждом из нас продолжала тлеть искорка жизни, временами вспыхивая до крошечного огонька восторга и наслаждения от соприкосновения с прекрасным. Пусть это «прекрасное» и выражалось в советской эстраде, но оно все равно было в сотни раз лучше, чем то, что мы слышали каждое воскресенье на наших унылых сборищах.

Вот я и решил вспомнить, что же мы тогда слушали, и что из того мне больше всего нравилось? Учитывая, конечно, ту самую специфическую среду, в которой протекало мое детство и юность. Многое, правда, навсегда забылось, что-то я помню, как музыку, но вряд ли вспомню автора или исполнителя, потому что слышал это, в основном, у кого-то в гостях или из окна соседа. Что-то уже не найти, потому что не сохранились архивы.Дальше... )

Read more... )

Также, периоды жизни — понятие условное. Некоторые песни мне очень нравятся и по сей день.

Период с 7 до 13 лет:

1. Начать, конечно же, нужно с удивительной и вечной песни величайшего Владимира Шаинского, до сих неизменно вызывающей светлую, щемящую грусть.


2. Утро, суббота, дома никого нет, можно врубить усилитель на всю мощность и подпевать во всю глотку, прибираясь у себя в комнате.

«Симона», Владимир Кузьмин


3. Эта песня так нравилась нашему преподавателю по сольфеджио, что она использовала ее в качестве музыкального диктанта на уроках.

«Странник», Ирина Аллегрова


4. Бесподобная мелодия барда Александра Лобановского, великолепные стихи Николая Заболоцкого. Эту песню должен спеть для своей красавицы каждый уважающий себя мужчина.

«Очарована», Вадим Трушин


5. Школа, шестой класс, я влюбился в девочку-одноклассницу. Сегодня была новогодняя вечеринка, всем было весело, а у меня стоял ком в горле и хотелось уйти в дождливую ночь навсегда — она не обращала на меня внимания, улыбаясь и играясь с кем-то другим : (

«Ля-ля-фа», Анжелика Варум


6. Первые гормональные штормы, первые мужские инстинкты, появляются новые, незнакомые чувства в отношении девчонок и непреодолимое желание сделать что-то смелое до дерзости. Но страшно.

«Казанова», Вячеслав Бутусов


7. Вот пришел со школы, собрался в музыкалку и, пока мама готовит обед, сел за пианино: «Что бы сыграть, спеть? А, ну конечно…»

«Дождь», Михаил Шуфутинский


8. Трогательное пророчество замечательного поэта, композитора, актера и настоящего патриота своей страны.

«Я вернусь», Игорь Тальков


9. Помните, в те времена была мода на саксофон? ; ) Вот одна из инструментальных обработок легендарной песни Feelings в исполнении Фаусто Папетти:


10. И, конечно же, заключает этот далеко не полный список песня, которая так часто заканчивала наш длинный детский день и неизменно обещала завтрашний быть еще лучшим : )

«Спят усталые игрушки»
ruslankuznetsov: (Default)
Вопрос: В отличии от людей, с которыми мы разговариваем, в молитве Богу должна присутствовать хвала, слава, или нет смысла говорить это, если этого нет у тебя в сердце?

Ответ: Вообще-то не должно быть молитвы — должен быть диалог. Чем быстрее мы выбросим слово «молитва» на свалку, тем раньше начнем с Ним нормально разговаривать.

Мне кажется, что Бог долго терпит не только человеческие глупости, но и человеческое так называемое «прославление Бога», которое люди почему-то считают необходимой обязанностью каждого верующего в Него человека. При этом никто не хочет просто взять и задать вопрос: «А в чем смысл и какая практическая польза от всех этих заклинаний? И что означают эти слова: «слава», «хвала», «прославление»? Ведь если нельзя пользоваться терминами, не понимая их значения, то тем более не нужно действовать, основываясь на них.

К сожалению, современное «христианство» будучи неграмотным как в духовном, так и общеобразовательном плане, упорно не хочет учиться, и даже сегодняшняя уникальная возможность свободного доступа к информации ничего не меняет. А на самом деле все просто — оказывается, нужно просто открыть словарик, в котором нормальным языком объясняется смысл этих затертых до дыр слов: «Слава — почетная известность как свидетельство признания заслуг, таланта, доблести и т.д. В переносном смысле — общепринятое мнение о ком-либо, чья-либо репутация». «Прославлять — делать известным, знаменитым. Распространять какие-либо сведения о ком-либо».

Все остальные значения этих слов, где бы они не были написаны и кем бы они не были интерпретированы, можно тут же забыть.

Итак, суть прославления Бога, сводится к тому, чтобы сделать Его знаменитым, чтобы о Нем «пошла слава», чтобы о Нем «заговорили», чтобы Им заинтересовались, о Нем услышали и прочитали. Со своей стороны Он вроде бы сделал все, чтобы быть знаменитым, признанным и востребованным, и казалось бы, все, что нам нужно делать — это рассказывать о Нем всему миру. Проблема заключается в том, что по большому счету никто больше не хочет ничего слышать о Нем, и давно. Я уверен, что в моем городе Сиэтле нет ни одного человека, который бы ни разу в своей жизни не слышал о Боге и Его Сыне, Иисусе. Только вот никто не спешит становиться Его последователем и учеником. Выходит, простое распространение информации о Боге ничего на самом деле не меняет.

Вот здесь и нужно использовать настоящий смысл этого слова — «прославлять». Как это делается? А вот как. Предлагаю вашему вниманию «Историю о прославлении Баха».

Иоганн Бах умер в 1750 году, написав за свою жизнь более 1000 произведений. Уже перед смертью его и так негромкая известность, как композитора, стала уменьшаться. За исключением горстки музыкантов, в том числе Моцарта, Бетховена и Шопена, никто не воспринимал всерьез его музыку, и в памяти большинства людей он остался скорее как виртуозный исполнитель, чем как композитор.

Только спустя 52 года музыковед Иоганн Форкель написал биографию Баха, которую впервые увидела широкая публика. Спустя еще десять лет о нем написал Гете, а еще через пятнадцать лет Феликс Мендельсон организовал большой концерт, на котором впервые прозвучали произведения Баха. Об этом концерте, в свою очередь, написал известный философ Георг Гегель. В течении нескольких следующих лет Мендельсон работал над тем, чтобы музыка Баха стала популярной и известной. Потом образовалось «Баховское общество», которое продолжило эту работу. В конечном итоге всемирная известность к музыке Баха пришла в 1850 году, спустя 100 лет после его смерти.

Делаем вывод. С одной стороны можно сказать, что Иоганн Бах прославил сам себя, сочинив и положив на бумагу гениальную музыку. Но в том то и дело, что публика так ничего и не поняла и не оценила в его творениях, а поэтому все его рукописи превратились в обычную макулатуру. Если бы те люди, которые все-же распознали в нем гения, стали бы просто говорить окружающим, что Бах на самом деле великий композитор и попытались бы всех убедить в его гениальности — это было бы по меньшей мере бесполезно и глупо. Еще глупее выглядели бы его немногие поклонники, если бы они водили хороводы вокруг его дома, распевая песни о том, какой Бах талантливый и какие у него хорошие прелюдии. И уж точно не нужно было об этом напоминать самому композитору, потому что он лучше их всех знал, какая божественная музыка пылилась в его кладовой.

Все, что нужно было Баху в то время — это талантливые и известные исполнители, которые смогли бы донести до слушателя его музыку, и сделать это так, чтобы слушатель понял, что автор хотел сказать через нее. Ему были нужны журналисты, знающие толк в музыке, чтобы рассказать публике о его творчестве. Ему были нужны залы с хорошей акустикой, в которых музыка становится волшебной. Он абсолютно не нуждался в «Группе прославления Баха» — ему была нужна «Группа, понимающая и качественно исполняющая музыку Баха». Увы, при его жизни такой группы не нашлось.

Так как Бах не смог сам себя прославить, за него это сделали Форкель, Мендельсон, Гегель и другие. Причем сделали они это по принципу второй группы, которая должна была играть его музыку и говорить о ней. Конечно, они писали и о нем самом, но только в контексте его сочинений. Вместо того, чтобы цепляться к людям: «Давай я тебе расскажу о Бахе», они играли его музыку, и люди сами просили их рассказать о нем. Бах прославился на весь мир благодаря нескольким талантам, которые прославляли его музыку, вдохновенно и виртуозно исполняя ее. Вот что такое «прославление».

Нет ничего плохого в том, чтобы сказать Богу, что Он — хороший. Очень даже нужно поблагодарить Его за подарки, за полученный урок или за хорошее здоровье. Это нормально — говорить ему комплименты. И песню можно Ему посвятить. Просто нужно при этом помнить, что все это — НЕ прославление Бога, а слова благодарности, комплименты и посвященные Ему песни. И в этом случае сразу станет ясно, что повторять одни и те же комплименты — примитивно и некрасиво, продолжать благодарить за одно и то же в двадцатый раз — ненормально и оскорбительно, просто повторять имена Бога в случайном порядке — противоестественно и бессмысленно, а про «христианские» песни я даже не хочу ничего говорить. Как только значения слов займут свои места, сразу исчезнет это зомбированное, запрограммированное и лишенное всякого смысла словесное издевательство над собой и Богом, которое почему-то назвали «прославлением».

Главное же, чем должны заниматься мы, христиане — это играть Его «музыку». Показать миру Его продукт — Его творчество, идеи, планы и мечты, воплощенные в нашей жизни. Показать, как мы это можем делать — жить по Его принципам. Не рассказывать о них и где-то там, за углом жить, а жить тут, на виду и рассказывать тогда, когда спросят. Небесное Царство, о котором Иисус так много говорил, уже существует, оно находится на Земле, оно реальное, удивительное и гениальное. Но о нем мало кто знает, мало кто его видел, оно давно забыто где-то в кладовках и на задворках церквей, подавляющее большинство которых даже не подозревает о его существовании.

Баху повезло больше — через сто лет он опять вернулся, а Иисус со своим Царством — все никак. Вот тут и нужны мы — Его ученики, чтобы исправить это «досадное недоразумение», довести дело до конца, вытащить на поверхность Его Мечту и тем самым — прославить Его.

Profile

ruslankuznetsov: (Default)
ruslankuznetsov

June 2017

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
1819 2021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 06:38 pm
Powered by Dreamwidth Studios